«Времени нет, ставь 5»

18 июля на «Литературном перекрестке» в «Шишковке» сошлись пути победителя российской литературной премии «Большая книга» Евгения Водолазкина и жителей региона: автора «Лавра» и «Авиатора» с трудом отпустили через 2 часа.

Евгений Германович Водолазкин – литературовед, писатель, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, главный редактор альманаха «Текст и традиция». Победитель российской национальной литературной премии «Большая книга» и премии «Ясная Поляна» за роман «Лавр» (2013), обладатель второй премии «Большая книга» за роман «Авиатор» (2016); награжден сербской литературной премией «Милован Видакович» и итальянско-русской Премией Горького (Сорренто).

Романы Евгения Водолазкина третий год занимают верхние ступени рейтинга читательского интереса, на «Лавра» и «Авиатора», едва они поступили в фонд библиотеки, сразу установилась очередь, а электронные версии книг, недавно купленные «Шишковкой» для читателей в «ЛитРес», бьют все рекорды по запросам. Надо ли говорить, что встреча с таким писателем была долгожданной?! В этот день на 4 этаже «Шишковки» собралась публика, которая лучше всяких исследований показала, что весьма преждевременно записывать современных людей в «не читающие»: более 300 человек разного возраста, социального статуса, из Барнаула и районов края, заполнили зал. Такого аншлага не было ни на одной творческой встрече в новейшей истории библиотеки!

Встреча началась с вручения подарков: визит писателя мы предварили конкурсом вопросов, и победители, которых выбрал сам автор, в этот день получили от библиотеки книги «Авиатор» с автографами Евгения Водолазкина. Двое лидеров не смогли приехать, а одна из победительниц – Елена Щуревич, смогла задать свой вопрос лично: «На ваш взгляд, какой должна быть книга, написанная сегодня, в 2017 году, чтобы ее читали и перечитывали через 100 лет?». Вот что ответил писатель:

–  Книга не должна быть сиюминутной, не должна сосредотачиваться на сугубо современных и частных вопросах. Это должна быть книга с мощным метафизическим подтекстом. Только такие вещи  будут интересны спустя 100 лет, – о чем бы вы ни писали. О линолеуме, пластиковых бутылках, застекленных помещениях – все это хорошо, но может быть только рамкой для каких-то общечеловеческих, вечных, метафизических вещей. Все потом исчезнет: линолеум снимут, стекло разобьется, но останутся чувства тех, кто ходил по линолеуму, кто смотрел на встречу сквозь стекло… Останутся его глаза. (Это Евгений Германович увидел, как и в застекленных дверях зала стояли поклонники его таланта, – прим. ред.). Вроде как нахальство с моей стороны: получается, я знаю, как писать, чтобы меня читали через 100 лет. Но одно дело знать, а другое – уметь. У меня это не всегда получается, но я буду пробовать!

Не остались без ответа и два других победивших вопроса. Татьяна Безденежных интересовалась (по роману «Соловьев и Ларионов»): «Знаменитый профессор Никольский, наставляя своего студента Соловьева, сказал: «Друг мой, наука скучна. Если вы не свыкнетесь с этой мыслью, вам будет нелегко ею заниматься». А какое, особенно запомнившиеся, наставление вы получили от своего научного руководителя Дмитрия Лихачева, и помогло ли оно в вашей научной работе?».

– Дмитрий Сергеевич как-то сказал фразу, которая произвела на меня очень сильное впечатление и всегда была для меня путеводной: «наука должна держать истину на коротком поводке». То есть, если писатель может что-то придумывать, отпускать фантазию в дальний полет, то ученый должен идти шаг в шаг за материалом и той научной истиной, которая им добывается. Научный текст не должен быть веселым, но у него в глубине есть своя драматургия, которую надо почувствовать, а не стремиться к фразам, обобщениям, – они практически все лживы. Ученому надо говорить спокойно. Это будет не броско, но содержать научную истину. А позже, в самом последнем докладе, Лихачев сказал так: «В науке самое главное – человеческое начало и доверие предшественников». И это тоже произвело на меня сильнейшее впечатление.

Красивый, по оценке писателя, задала вопрос Татьяна Сизинцева из Сросток: «Считается, что писатель похож на своего героя. Сколько Евгения Водолазкина в его Устине? (для меня он Устин, хотя на протяжении романа у него четыре имени). Что своему герою Вы отдали от себя?

– Вопрос для меня важный и до некоторой степени тревожный. Устин – юродская ипостась Лавра. Насколько я юродивый? В каком-то смысле да: я тоже иногда юродствую. Моя жена занимается юродивыми профессионально, и после этого вопроса я задумался: а почему она это делает? Может, жизнь со мной так ее вдохновила на это и она меня как материал для исследований использует? Я действительно немножко Устин, как и любой человек, наверное. А если говорить серьезно… Юродство – это ведь очень глубокая вещь. Это не Павленский и Pussy Riot, юродство – это когда человек пытается убрать пафос, с одной стороны, пытается улучшать жизнь по мере своих сил, а с другой стороны этого стесняется… Вот вспомним Николая Васильевича Гоголя: слова о видимом миру смехе и невидимых миру слезах – это чисто юродский подход. Ведь смеяться имеет право только тот, кто способен оплакать это. А иначе смех жесток и разрушителен. Скальпель в руки может брать только тот, кто способен сделать операцию и помочь страдающему.

Конечно, не упустил возможности задать вопрос коллеге ведущий встречи декан факультет массовых коммуникаций, филологии и политологии АлтГУ Сергей Мансков. Его интересовало, как и когда у Евгения Германовича «произошел щелчок» и он «из ихтиолога стал рыбой». На это герой дня ответил с юмором:

– На подобный вопрос хорошо ответил некогда Умберто Эко. В свой критический возраст (между 40 и 50) мужчина часто сбегает с любовницей на Багамы. У Умберто и у меня такой возможности не было, поэтому мы начали писать романы. Говорю «мы» не потому, что и он и я поздно начали. А потому, что, когда мы общались, моя издательница сказала ему, что меня называют русским Умберто Эко. Он пожал мне руку и сказал: «Выражаю свои соболезнования». А на самом деле вопрос глубокий и важный, я себе его ставлю сам время от времени… Есть только одно занятие на свете, которое соединяет рациональное и эмоциональное – это литература. Когда ученый начинает писать красиво – это ужасно. Наука должна быть некрасивой, не изящной и не будоражащей душу, она должна быть истинной. Хуже только, когда писатель начинает писать научно. Я пишу просто как человек: плачу с моими героями, негодую, строю какие то схемы для них, но они из них выходят: они живые, двигаются. Думаю, не надо идти впереди героя, надо идти за ним и смотреть, что он может делать, а не давить на него. Надо тихо из-за кустов наблюдать за героем, – и он сам развернется. Я отключился от знания того, как надо писать. Но филолог во мне возвращается, когда текст уже написан: тогда я на него смотрю главами филолога. Даже двух: потому что первый мой читатель – жена – тоже филолог. И смотрю: здесь длинно, здесь фраза набекрень, тут начинаю учить… Это все потом убираю безжалостно.

Продолжая тему Умберто Эко. В ходе встречи Евгений Германович рассказал несколько историй, связанных с этим писателем. Вот коротко еще парочка:

– Однажды Умберто Эко и меня пригласили на один книжный фестиваль в Италии. Моя издательница говорит: надо ему подарить книгу и подписать: «Умберто Эко от русского Умберто Эко». Я предложил иной вариант: «От русского Умберто Эко – итальянскому Умберто Эко». Издательница сказала, что это уже хамство. Ну я и подписал, как она сказала. А когда мы встречались. Я ему объяснял, почему я – не он. Что с огромным уважением отношусь к тому что он делает, но сам-то занимаюсь совсем другими вещами. Умберто Эко интересует, в первую очередь история, а меня, выражаясь по-лермонтовски, история души. Это разные вещи.

– В Эдинбурге на книжном фестивале писатели выступали перед публикой по двое. Меня поставили с одним англичанином. Спрашиваю организаторов, почему именно так пару сформировали? А мне говорят: «Да он английский Умберто Эко». И тут я почувствовал, что тут как с сыновьями лейтенанта Шмидта!

Сергей Мансков, конечно, очень хотел задать еще 452 вопроса, но журналист Сергей Зюзин так настойчиво тянул руку, что отказать ему было невозможно: «Как вы относитесь к такому явлению, как союзы писателей?»

– Очень актуальный вопрос. Та ситуация, которая сейчас сложилась в нашей стране, ненормальна и долго существовать не может. У меня сложные отношения к союзам писателей. Я туда не вступал: мне всегда казалось, что писатель – существо одинокое. А пару лет назад меня попросили вступить в питерский союз писателей: сказали, когда для тебя это имело значение, ты не просился и это достойно. А сейчас, когда не имеет значения, вступи, потому что так легче просить помощи каким-то престарелым писателям, которые уже не имеют сил и нуждаются. Я подумал и вступил вопреки своим принципам. И стал думать о его судьбе. Союзов много и все они условно делятся на патриотические и демократические. Хотя по факту там в каждом смешение всего и вся. Союзы писателей есть во всем мире, но они не идеологические, а профессиональные. И нужно бы создать у нас один союз писателей – именно профессиональный. Конечно, это сложная процедура – кто писатель а кто нет, кто это будет определять и как? Материя слишком тонкая. Но проблема не только в этом: у нас есть законы о каких угодно профессиях. А о писателях нет. И нет такой профессии официально! Но у нас многие пишут профессионально и зарабатывают тем себе на жизнь, по крайней мере, пытаются. А у писателя может закончиться фантазия, он перестанет писать, – а жить ему на что-то надо. В других профессиях существует пенсия. А у писателей – нет. Вот если бы был некий институт, который бы говорил с властями от лица всех писателей и защищал их интересы, это бы имело смысл. Вот к этому нужно идти – от идеологических союзов к профессиональному. А идеологические разногласия или согласия – это в журналах, на публичных встречах пусть обсуждается. Но зачем во имя этого делать союз писателей?!

Потом были другие вопросы из зала, и каждый, – что вопрос, что ответ, были глубокими, порой, только отталкивающимися от литературы: Евгений Германович говорил о культуре, религии, истории и времени. Кстати, о времени. В ходе беседы он рассказал случай, который произошел у него с другом, писателем Алексеем Варламовым:

– Получаю от него sms: «Студентка сдает современную литературу, отвечает по «Лавру». Она его читала, говорит, плакала неделю. Я ее спросил, в каком веке происходит действие. И она не может ответить. Что ей ставить?» Я срочно пишу: «Леша, времени нет. Ставь 5»!

Если бы не необходимость идти по красной дорожке (а в этот вечер открывался Всероссийский Шушкинский фестиваль, собственно, частью которого и является традиционный «Литературный перекресток»), Евгений Германович, пожалуй, до темна остался в «Шишковке»: зал не хотел его отпускать. Но, не смотря на поджимавшее время, наш гость провел автограф-сессию, в ходе которой успел и отвечать на вопросы и фотографироваться с читателями. «Хвост» очереди насчитывал более 100 человек, – и ни один не остался без внимания. «Мне очень понравилась встреча. Люди такие доброжелательные, заинтересованные», – сказал Евгений Водолазкин, покидая библиотеку.

«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»
«Времени нет, ставь 5»

© 2006 - 2021 Алтайская краевая универсальная научная библиотека им. В. Я. Шишкова
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия Администрации АКУНБ им. В. Я. Шишкова.
Ваши вопросы по сайту и Электронному каталогу ждем на oa_akunb@mail.ru.

Яндекс.Метрика Система Orphus
X