Главная » Без обложки || Новости » «Моя ойкумена» Владимира Берязева: читаем анонс новой книги!

«Моя ойкумена» Владимира Берязева: читаем анонс новой книги!

БерязевПродолжаем уникальный проект «Без обложки»: сегодня Алтайская краевая библиотека им. В. Я. Шишкова представляет вашему вниманию будущую книгу известного сибирского писателя и поэта, публициста и переводчика Владимира Берязева «Моя ойкумена».

Впервые произведения Владимира Берязева были опубликованы в журнале «Сибирские огни»: так в 1982 году началась официальная литературная карьера победителя многих конкурсов. В активе Владимира Берязева – дипломные «корочки» Литературного института им. Горького, серьезный перечень не менее серьезных изданных книг: «Могила великого Скифа», «Золотой кол», «Тобук», «Кочевник», «Золотоносная мгла», «Посланец», «Окоем» и «Ангел расстояния» и впечатляющий список наград. Так, Владимир Берязев — лауреат первой премии ассоциации «Сибирское соглашение» (в номинации публицистика) — «Сибирь — территория надежд», награжден премией журнала «Аманат» и Международного клуба Абая за роман в стихах «Могота», награжден медалью и премией им. К. Симонова за поэму «Псковский десант», является обладателем специального приза международной премии М. Волошина за книгу «Ангел расстояния».

В настоящее время готовится к выходу трехтомник Владимира Берязева под общим название «Моя ойкумена». Собрание включит том лирической прозы, эссеистики и публицистики, том избранных стихов, том лирических и тюрко-монгольских исторических поэм. Приглашаем читателей заглянуть в будущую книгу ужу сейчас, пока она еще в буквальном смысле находится без обложки!

 

Моя ОЙКУМЕНА

путешествие в четыре стороны света

КАЛБАКТАШ — МЕСТО ДУХА

Путешествуйте, путешествуйте!

Человек должен перемещаться в пространстве для того, чтобы встретиться с самим собой. Человек должен ехать туда, где его ждет другой человек — пусть не похожий на него, но близкий. Любовь и творчество не что иное, как тоска пространства, некий симфонический сквозняк души перед чудом земли и величием звездного купола.

Если бы я до сего дня оставался материалистом, то попра­вил бы Федора Федоровича Энгельса: не труд создал человека, а путешествие, часто катастрофическое, вынужденное, связанное с глобальными изменениями в природе.

Если бы я сподобился быть священнослужителем, то, на­верное, указал бы на то, что земное путешествие, даже если ты всю жизнь прожил на территории небольшого уезда, проецируется на твой духовный путь: все дело в том, как ты шел по земле, куда смотрел и что видел, слышал, чувствовал.

Но будучи всего лишь литератором, то есть человеком, склонным записывать увиденное, услышанное, почувствованное, я замечаю про себя, что дорога — это, видимо, самое дорогое, в смысле, драгоценное состояние души, поскольку включает в себя и любовь, и творчество.

Если оглянуться насколько возможно, позади ничего кроме путешествий богов, героев, людей — мифология и прамифология, песни древних орфеев и гомеров.

В предельно архаичной глиняной книге Гильгамеш путеше­ствует по миру людей и богов в поисках бессмертия.

«Илиада» — военная экспедиция с целью справедливой мести, добычи и славы.

«Одиссея» — классическое странствие героя в поисках отчизны (имя и суть отчизны в течение тысячелетий будут менять­ся, а великий сюжет от произведения к произведению останется неизменным).

Все последующие поэмы, сказания, романы будут лишь вариациями на тему этих трех великих путешествий. А с тор­жеством христианства нам вдруг открывается то, что весь род людской, все сыны и дочери Адамовы обречены путешествовать в пространстве и во времени в поисках утраченного рая вплоть до второго пришествия. Хотя путь возвращения в небесную отчизну, путь радости и спасения указан, явлен во множестве примеров, известен и открыт, но пройти его суждено не многим, он узок, тернист и полон опасностей в отличие от широкого пути страсти, гордыни и греха.

Так говорят тексты священного писания и записи открове­ний святых…

Но, восклицая «путешествуйте», я имел в виду вовсе не духовные искания, не странствия в горних высях эйдоса, а баналь­ные поездки и походы во время не столь уж длинного в наших широтах летнего сезона.

К сожалению для многих и к счастью для очень немногих, за последнее десятилетие жизнь круто изменила наши возможно­сти к передвижению по бывшей советской державе. Мы не можем посетить ближайших родственников, уже и поездка на похороны стала величайшей проблемой. Туризм либо дичает, либо коммерциализируется, либо превращается в нечто вовсе безнравственное и праздно-роскошное.

Мы путешествуем, но кто как может.

Добраться до дачи или до картофельного поля в набитой битком, душной, полуобморочной электричке — это путешествие на тему выживания. Мне рассказывали, что муж с женой нынешним летом ни разу не были на даче вместе, они вынуждены были каждые выходные попеременно плавать на «ракете» до Ягодного, так как для совместного путешествия до родного клочка земли каждый, выражаясь по-американски, уикэнд — просто нет средств…

С другой стороны, сегодня никого не удивляют непринуж­денные десанты наших соотечественников, часто соседей, знакомых, скажем, на Мальдивские острова, в центр Индийского океана, где русский человек с удовольствием учится плавать с аквалангом, зна­комится с гигантскими морскими черепахами, ядовитыми муренами, ходит под парусом, без конца фотографируется и загорает, попутно, не без гордости за себя выясняет, что индусы созданы лишь для того, чтобы прислуживать нам — белым.

Блеск и нищета. Парадоксы капитала, так, кажется, нас учили на политэкономии. Но по сравнению со старым учебным курсом, у этой проблемы вместо классового оттенка, появился оттенок криминальный. Круговая порука. Раньше мы все были по­вязаны идеологией, теперь не далек тот день, когда на всех будет вина общего преступления (видимо, по уничтожению собственной государственности).

«Блажен, кто не ходил в советы нечестивых…»

Но таких все меньше. Когда не на что жить чиновнику, во­енному и милиционеру, они объединяются с бандитом.

Кстати, о братанах и их страсти к путешествиям. Эти со­временные ушкуйники, флибустьеры, первопроходцы и впрямь не лишены авантюристического духа, они, к примеру, сухим путем гоняют джипы из Арабских Эмиратов в континентальный Новоси­бирск, что, зачастую, весьма способствует росту их национального

самосознания и самого настоящего патриотизма, то есть любви к нашему чудному Отечеству. Особенно их впечатляет Средний Вос­ток. Вот образчик одного подслушанного разговора:

— У нас в натуре все классно, жить можно! А та-ам! Ты при­кинь, фекалии, дерьмо то есть, прямо по улицам течет, по сточным канавам, а кругом уроды, калеки, больные всякой заразой… Бабы все в чадрах и в накидках. Полицейские злые как собаки, чуть что — сразу за автоматы. Только в Туркмении и расслабились…

Далее следовал продолжительный монолог, где основным блоком использовалась ненормативная лексика, чуть разбавленная местоимениями и междометиями. Смысл монолога сводился к простой вещи, что так как они там в Иране и Пакистане жить — ну просто нельзя!

В этом сезоне получил развитие еще один вид туризма. Владимир Назанский, новосибирский искусствовед и нашинский же специалист по европейскому автостопу, увлек за собой в поход и поэта Станислава Михайлова. Бюро туризма «Сибирь» в лице Владимира Дыненкова бесплатно забросило двух наших любите­лей и ценителей прекрасного в царский град Стамбул, откуда те, практически без копья в кармане, насквозь прошли всю Европу по траектории Венеция—Рим—Париж и хотя голодные, но непобеди­мые, посетившие сорок с лишним лучших музеев и еще большее количество бесплатных столовых, вернулись под родное сибирское небо.

Загадочен русский человек.

А все потому что непредсказуем.

И тебе на Мальдивы, и на джипе по мусульманскому миру, и пешком в Венецию и в Лувр, и на лыжах в одиночку к Северному полюсу. Не говоря уже про любовь к картофельным полям и бес­конечную преданность садово-огородному поприщу.

Живее чем шарики ртути раскатываются соотечественники по всему миру, проявляя невиданную активность и изобретатель­ность. Но чаще всего возвращаются, потому что есть куда вернуться, есть зачем вернуться, для чего и для кого.

Так получилось, что на сегодня самым дешевым стало пу­тешествие на автомобиле. Так, на полторы тысячи километров мне требуется всего 100 литров бензина. Остается лишь забить багажник провиантом, палаткой, спальными принадлежностями и вот ты уже вполне автономен и готов к странствиям.

Моя жажда путешествий не распространяется на заморские страны, хотелось бы, конечно, побывать в Монголии, в Тибете, на Памире, но все это, по сути, в пределах нескольких сухопутных пере­ходов, на одном азиатском пространстве — в зоне древних кочевий. А вообще мне для жизни вполне хватит вотчины радиусом в тысячу верст, это и есть Сибирь, эта земля настолько обширная и в то же время разнообразная, что множество уголков ее с озерами, горами, реками и речушками, степями и курганами, болотами и тайгой мож­но открывать для себя бесконечно. С другой стороны, есть любимые места, в которые хочется возвращаться и возвращаться, поскольку в таких близких душе, поистине святых и дивных местах всякий раз оказываешься как бы впервые. Даже когда тебя здесь физически нет, когда ты придавлен Городом и раздерган на части суетой, когда язык сохнет от злоречья и алкогольных испарений, стоит лишь на мину­ту отвлечься, настроиться на некую живую волну и возникает миг проникновения, ты чувствуешь, что какая-то важная твоя частица присутствует среди любезного сердцу пейзажа и как бы сторожит место, к которому душа твоя привязана. Дон Карлос Кастанеда называет подобного рода географические точки «местами силы», пользуясь языческо-шаманской терминологией. Мне кажется, было бы вернее говорить о «местах духа». Ибо именно дух Творения и Творца здесь присутствует более, чем где либо.

Еще один существенный момент.

Человек использовал такие места не для жилья, а для мо­литвы. Жить можно где угодно, особенно если есть просторные пастбища, чистая вода, хватает дичи и рыбы и есть чем развести костер. Но молиться можно только в некоторых местах, там, где Земля и Небо соприкасаются, где особенная тишина и мир, где душа может услышать Бога, а Бог, как свидетельствует духовный опыт поколений, внимает человеческой молитве с особым тщанием.

Человек в эти места приходил всегда.

Истинно — свято место пусто не бывает. Первоначально в пословице отсутствовал иронический подтекст. В самом деле, даже если в этом месте никого живого нет, оно все равно полно духом. Иначе и быть не может. Дух здесь живет столько времени, сколько невозможно себе представить ограниченным человеческим разумом. Последние данные науки определяют возраст человека разумного (кроманьонца) в сорок тысяч лет, не ниже. И все эти четыреста столетий, из года в год, из месяца в месяц, на временной дистанции в десять раз превосходящей всю хронологическую историю чело­вечества, люди с удивительным постоянством приходили в некие точки земной поверхности не ради хлеба насущного, а совсем для других целей и устремлений.

Сколько духовных порывов и откровений, какую бездну эмоций и переживаний, священного трепета и любви вселенской, какую концентрацию вдохновенных состояний души человеческой хранят камни и почвы в любом таком месте!

 


Комментарии: